Человек безумный. На грани сознания  - Виктор Тен

«Ставя вопрос о способах выявления и наиболее полного изучения всех возможностей той или иной стадии психического развития, Баллон выдвигает положение о психопатологии как методе психологического исследования, – пишет Анцыферова. – Нарушение развития не только замедляет эволюцию, указывает Баллон, но задерживает ее на определенном уровне, позволяя изучать его в полном и чистом виде» (Баллон, 1967. С. 4).

По сути, это «дорожная карта» В. М. Бехтерева: изучать неконтролируемую сознанием психику, потому что это изначальная психика в чистом виде.

У детей, изученных Валлоном, наблюдается расщепленное восприятие:

«При любом изменении объекта мысли его тождественность самому себе теряется. Каждый объект распадается на столько отдельных объектов, сколько у него аспектов. И в то же время отдельный аспект становится тождественным всему объекту. Приспособившись к объекту в одном его аспекте, ребенок оказывается беспомощным, если предмет представляется в другом аспекте», – кратко пересказывает Анцыферова особенности детского мышления «по Баллону» (там же. С. 12).

У ребенка наблюдается синкретичное мыслеобразование, как у первобытных людей и у шизофреников:

«Это отсутствие тождественности объекта мысли ребенка Баллон связывает с синкретическим состоянием его мышления. Характеризуя синкретизм, Баллон раскрывает взаимосвязь отдельных черт синкретического мышления. Так, недифференцированность ребенком временных отношений обусловливает синкретизм в понимании причинных отношений. Ребенок живет вначале текущим моментом, который нельзя даже назвать настоящим временем, так как у ребенка еще нет понимания прошлого и будущего. Поэтому ребенок не может понять отношений предшествования и последования, перехода действовавшей в прошлом причины в характеристику данного следствия» (там же. С. 13).

Это партиципация во всей ее красе: синкретизм, являющийся следствием расщепления. Отсутствие понятия о временах, как у первобытных партиципантов, которые не понимали различий настоящего, прошедшего, будущего.

Уверен: то же наблюдал и Выготский, изучая детей, но по какой-то причине скрыл результаты. Иного просто не могло быть, иного нормальные дети не могли показать. Ладно, что скрыл. Но лгать-то зачем? «Мальчик, трамвай, реалистическое мышление, образование спонтанных понятий подобно рефлексам…»

Бывают марксисты и марксисты. Валлон, напротив, подтвердил Пиаже. Во многом, против воли и собственных убеждений. Например, он оспаривал детский эгоцентризм, но, с другой стороны, не мог не свидетельствовать:

«С трех лет начинается новый, негативный этап в развитии личности: ребенок выделяет себя из предметной и социальной среды и начинает противопоставлять себя окружающим» (там же. С. 13).

Выше были обобщения по Анцыферовой. А вот что пишет сам Валлон:

«Ребенок переживает свое детство. Познает же детство взрослый… Взрослый признает различия между ребенком и самим собой, но чаще всего сводит их лишь к количественным различиям» (там же. С. 20).

Валлон называет таких взрослых эгоцентриками по отношению к ребенку. Таким типичным эгоцентриком являлся Выготский.

Впрочем, сейчас нас интересует не дополнение в теме Краеугольных камней инверсионной теории происхождения сознания, а проблема формирования понятий, как спонтанных, так и научных. Прав ли Выготский, уверяя, будто научные понятия формируются независимо от спонтанных, а спонтанные понятия детей имеют чисто рефлекторное происхождение?

Валлон, исследовав это вопрос, сделал еще более шокирующий вывод, чем выводы Пиаже об аутизме и эгоцентризме детской психики. Он еще более углубил тему изначальной расщепленности детской психики, тему шизофрении в восприятии детей, когда они формируют самые что ни на есть первичные, спонтанные понятия.

Он сделал это в непереведенной книге «Истоки детского мышления», которую мы будем излагать с помощью профессора О. М. Тутунджяна.

Валлон пришел к выводу, что первичные понятия детей формируются парами.

«Оперирование парой мыслительных элементов закономерно предшествует оперированию одним мыслительным элементом, – излагает Тутунджян в статье в журнале «Вопросы психологии». – Парная умственная работа есть определенный этап, как показывают наблюдения А. Валлона, в онтогенетическом развитии. Более того, она была определенным этапом и в историческом развитии человеческого мышления, что показал Б. Ф. Поршнев в своей посмертно опубликованной работе «О начале человеческой истории (Проблемы палеопсихологии)», основываясь на исследовании «Источники детского мышления» А. Валлона».

Ниже мы разберем теорию Поршнева, здесь слегка предвосхитим: Поршнев заявил, что источником разума являются шизофрения и гипноз. Прямо, без обиняков заявил именно это – на что Валлон намекал.

«Как проявление еще недостаточно организованного и связанного ума ребенка, парность основывается на элементарных умственных структурах. Под парами, или парными элементами, А. Валлон понимает первоначальный способ объяснения воспринимаемых вещей, явлений и их соотношений, а элементы мысли, по его мнению, – это бинарная структура, двойственный характер которой заключается в том, что «каждому опознаваемому мыслью члену требуется дополнительный член, по отношению к которому он должен различать и противопоставлять». «Пара – это форма детского мышления, связанная с идентификацией и дифференциацией различного характера и действующая по закону контраста». (Выделено мной. – В.Т.)

Приведем следующий пример, показывающий определенную форму идентификации «Л. 6 лет. Что такое дождь? – Дождь – это ветер. – Значит, дождь и ветер одинаковы? – Нет. – Что такое дождь? – Это когда есть гром. – А что такое ветер? – Это дождь. – Значит, это одно и то же? – Нет, неодинаково. – Что неодинаково? – Ветер. – Что такое ветер? – Это – небо».

Здесь заметно отождествление не только разных понятий, но и в определенной степени различие, свидетельствующее об установлении связи, ассимиляции («дождь – ветер», «ветер – небо»). Основные особенности «пары» детского мышления – это единство и дифференциация, противоречие и элементарность. Более того, в парности детского мышления бывают случаи, когда, по А. Валлону, наблюдается амбивалентность и слабая индивидуализация в спаренных частях мысли. Из-за неправильного определения причинности между явлениями ребенок не только дает противоречивые ответы, но и в своих объяснениях разъединяет понятия, общие для двух пар. Так, например, «Р. 7 лет. Ветер живой? – Да. – А почему? – Потому что есть дерево. – Что живое, дерево или ветер? – Ветер. – Что же такое ветер? – Потому что он делает ветер. – Что такое ветер? – Потому что это дерево. – Когда нет дерева, нет и ветра? – В небе есть ли ветер? – Нет. – А почему? – Потому что нет дерева. – Есть один ветер или много ветров? – Много ветров. – Когда нет больше ветра, что случается с ним? – Потому что деревья оторваны».

Здесь, как видно, ребенок строит две пары, т. е. «ветер – дерево» и «ветер – живой». Причина возникновения ветра – это дерево. Но ребенок жизнь приписывает не дереву, а ветру. Ветер, который является общим понятием для двух пар, разъединяется с ними и теряет свою идентичность. В результате этого понятие «ветер» объясняется неправильно. Вместе с этим тенденция рассуждать парами явно выступает именно тогда, когда есть определенная смысловая связь между членами пар. При этом частота контрастных или противоположных пар достаточно велика. Пары-контрасты составляют характерное выражение стремления мысли определить одно понятие посредством разграничения его значения и противопоставления его совершенно другому…